Скрижаль Тота. Хорт – сын викинга [сборник] - Виталий Дмитриевич Гладкий

жители Слисторпа мужского пола, которым ни разу не приходилось принимать участие хотя бы в одном сражении (среди данов были и такие, как это ни удивительно), не отказывали себе в удовольствии поглазеть на усладу глаз любого воина.

Морав не был исключением. Если дорогие вещи и ценности не возбуждали в нем стремления обладать ими, ему больше нравилась их красота, то оружие вызывали в его душе чувство преклонение перед неведомыми мастерами, сотворившими истинные чудеса, и страстное желание стать владельцем хоть чего-нибудь. И это при том, что трофейного оружия в его скипрейде хватало; правда, в основном оно было изготовлено мастерами викингов.

– Вижу, что у молодого варанга[204] уже есть превосходный меч… – вкрадчивый голос купца-ромея вернул Морава, который увлекся созерцанием разложенного на лотке и развешанного по стенам шатра оружия, к действительности. – Но я могу предложить по сходной цене великолепный менавлион[205].

Купец был кудряв, с короткой черной бородой и большими маслянистыми глазами цвета созревших плодов терновника. От его мощной фигуры веяло силой; видать, ромей был искусен не только в торговле, но и в воинской науке.

– Но если у тебя уже есть доброе копье, – продолжил он без запинки, – то обрати внимание на соленарион.

– Что это? – удивленно спросил Морав.

Он хорошо понимал купца, хотя тот говорил на языке данов со страшным акцентом.

– О-о, это потрясающее изобретение наших оружейных мастеров! – С этими словами ромей взял в руку нечто несуразное – странное деревянное изделие с рогами, к которым была прикреплена толстая тетива, скрученная из волос конского хвоста. – На расстоянии в триста шагов «муха»[206] соленариона пробивает даже стальной панцирь. Цена у него, конечно, немалая – шесть милиарисиев[207], – но оружие того стоит. Это не считая «мух».

– «Муха»? Что такое «муха»?

Купец осклабился, показав крупные, удивительно белые зубы, и ответил:

– Так называется стрела соленариона. Вот она, смотри…

С этими словами ромей дал в руки Мораву толстое короткое древко длиною чуть меньше локтя и практически без оперения. Древко странной стрелы изготовили из дуба, она была довольно тяжелой из-за массивного наконечника и имела в задней части три тоненьких хрупких крохотных крылышка из дерева.

Морав растерянно повертел «муху» соленариона в руках, вернул ее купцу и спросил:

– Но как стрелять из этого… со-ле-на-рио-на? – Он с трудом выговорил незнакомое слово.

Ромей хитро ухмыльнулся и сказал:

– Почти так, как из лука. Хочешь попробовать?

– Да, хочу.

Морав решительно взял в руки странное оружие ромеев и попытался натянуть тетиву, которая должна была зацепиться в конце хода за крюк. Но не тут-то было. С первой попытки сделать это не удалось. Краем глаза он заметил, что купец по-прежнему скалится с хитрецой. Похоже, ему доставляли удовольствие неуклюжесть и слабосилие молодого человека. Византийцы считали варангов наряду с русами самыми сильными воинами, и купец втихомолку злорадствовал, хотя и старался не подавать виду.

Обозлившись, Морав мысленно воззвал к Велесу и одним мощным движением зацепил тетиву за крюк. И так большие глаза ромея стали как у совы и полезли на лоб от изумления.

– Потрясающе! – воскликнул ошеломленный купец. – Ни один наш воин не смог бы свершить то, что сделал ты!

– Прости за мою неосведомленность, но как тогда ваши дружинники натягивают тетиву соленариона? – вежливо поинтересовался Морав, хотя внутри ликовал: он посрамил надменного ромея!

– О, это непросто. Смотри… – Купец дал в руки юноши веревку с крюком и блоком. – Веревку привязывают к поясу, крюком цепляют тетиву и тянут за этот конец. Благодаря блоку усилия для натяжки нужно в три раза меньше, чем то, которое ты только что применил. – Он вложил «муху» в направляющий желобок и спросил: – Выстрелить хочешь?

– Попытаюсь… Только куда направить стрелу?

– Вон там, видишь, стоит столб? – указал ромей. – До него примерно двести шагов. Попадешь в него с первого раза, соленарион твой. Отдам за полцены. Только бери повыше, чтобы не попасть в какого-нибудь зеваку.

Морав криво ухмыльнулся. Похоже, ромей был уверен, что он промажет. «Это мы еще посмотрим…» – подумал юноша. Он прицелился и потянул за скобу, которая опускала крюк, а тот в свою очередь освобождал тетиву. Морав-Хорт уже понял принцип действия невиданного им ранее оружия, но для большей точности выстрелил так, как его учили наставники хоробрых: представил себя стрелой, которая летит к цели и которая обязательно должна попасть точно в верхушку окоренного столба, где ясно виднелся темный кружок от срезанной ветки.

Выучка не подвела Морава – «муха» вонзилась именно туда, куда он целил. Купец не смог скрыть разочарования; внезапно обуявшая его жадность даже заставила ромея тихо выругаться по-своему. Но делать было нечего: дал купеческое слово – держи. Иначе тебя перестанут уважать. К тому же ссориться с таким могучим варангом ему было совсем не с руки. Он продал Мораву соленарион за три милиарисия (конечно же, монет ромеев у юноши не было, и купец прибегнул к помощи походных весов, на чашки которые Морав бросил несколько серебряных кусочков) и, проявив неожиданное великодушие, присовокупил к нему десяток «мух» бесплатно.

Впрочем, этот благородный жест ромея вскоре получил объяснение.

– Не сочти за обиду, варанг, но у меня есть для тебя очень интересное и, главное, выгодное предложение, – сказал купец с нажимом на последних словах.

– Я не варяг, я рус! – с досадой перебил его Морав-Хорт.

– О-о, это просто чудесно! – расцвел улыбкой во всю ширь лица ромей. – А я-то думаю, откуда у тебя такая силища? Русы – могучие воины, в нашей империи они пользуются великой славой. И большими привилегиями.

– Мне-то что с того?

– Э-э, не скажи… – Тут купец понизил голос и доверительно молвил: – Я готов нанять тебя декархом[208] своих охранников. По правде говоря, они совершеннейшие бездельники, но я уверен, что ты сможешь наладить среди них дисциплину и навести должный порядок.

– Вынужден отказаться, уважаемый, – с легкой усмешкой ответил Морав. – Я, конечно, польщен твоим предложением, но у меня другие планы.

– Ты подумай, я не тороплю. Я буду платить тебе в полтора раза больше, чем пентеконтарху[209], командиру пятидесяти воинов на службе базилевса, – три либры[210] в год.

– Я стирэсман и командую своим скипрейдом, – с некоторой надменностью ответил Морав; приставучий ромей уже утомил его.

– Великолепно! Я нанимаю на службу тебя и твой скипрейд! – Похоже, купец знал эти понятия. – Твои воины тоже обижены не будут, можешь не сомневаться.

– А я и не сомневаюсь. Но повторюсь: у меня свой путь, по которому я должен пройти.

– Ладно, если не хочешь стать моим телохранителем, я готов составить тебе